Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
15:50 

littlesunnycat
Маленькая Солнечная Кошечка.
26.02.2015 в 23:11Пишет Ирма Банева:

Апокриф о культовых персонажах и настоящей музыке

Песня в прозе по мотивам реальных событий, на четырёх аккордах и без всякой морали. Для чтения, осмысления и пения хором (для любителей хорового пения)


Литературные персонажи принадлежат их авторам, а культовые просто есть, раз уж мы про них знаем. Верить в них или не верить любой читатель может по своему усмотрению. Но лучше, на взгляд автора, не верить, а думать...

Эру Единый, которого в Арде назвали Илуватаром, был всегда. Откуда он взялся и зачем пришёл в Арду — никому не известно. Зато известно, что в музыке он ничего не понимал. То ли слуха у него не было, то ли вкуса, но хор Айнуров под его руководством запел такую попсу, что самый старший из них, Мелькор, не выдержал и демонстративно заткнул уши.
— Что ты делаешь и почему не поёшь? — сурово спросил его Илуватар, ибо никто до этого не пробовал ему возражать даже так пассивно.
— Не могу я такое слушать, а петь тем более, — честно сказал Мелькор, — позволь мне спеть самому, и ты услышишь настоящую музыку.
Но Эру, вместо того, чтобы сказать спасибо за справедливую критику, пришёл в ярость и заявил, что Мелькор ничего не понимает в настоящей музыке, если смеет возражать ему, создавшему такой шедевр. Мелькор понял, что разговаривать с таким самовлюблённым творцом бесполезно, но пожалел Айнуров, которым приходится терзать собственные уши собственным пением. И отвернувшись от Эру, повернулся он к хору.
— Есть ли ещё кто-нибудь, кому не нравится то, что здесь звучало? — спросил он. Но никто не решился пойти против воли Эру, кроме одного из младших Айнуров, который звал себя Сауроном. Вышел он из строя и сказал:
— Я тоже не хочу такое ни петь, ни слушать. В душе моей я слышу совсем иные звуки, прекрасные и соразмерные. И если ты согласен, я буду петь вместе с тобой.
Но Эру от такого совсем разгневался и крикнул, что эти двое не только бездарности, но и преступники, ибо выступают против воли создавшего их. И приказал он остальным Айнурам немедленно уничтожить обоих. И пока Айнуры соображали, как это делается, Мелькор повернулся к Эру и сказал, что раз так, то они сами оттуда уйдут и найдут себе новый мир, с аппаратурой и колонками. И взял Мелькор Саурона за руку и ушёл с ним из Арды неизвестно куда, и никто их больше там не видел. А хор Айнуров под руководством Эру так и продолжал петь невыносимую попсу, но больше некому было сказать им об этом.

Покинув Арду, Мелькор и Саурон обошли множество параллельных, перпендикулярных и криво поставленных на ребро миров, но нигде не находили места, в котором могла бы звучать настоящая музыка. И тогда Саурон остановился и сказал:
— Если мы хотим спеть настоящий музыкальный шедевр, то надо создать для него хороший концертный зал, а к нему не помешал бы и инструмент.
— Правильно ты говоришь, брат мой, — согласился Мелькор. — И не один инструмент нам понадобится, а много и разных. Но вряд ли мы справимся с этим вдвоём. Надо найти ещё кого-нибудь, кто понимает в музыке так же хорошо, как мы с тобой.
И как только сказал он это, появился рядом Летающий Макаронный Монстр.
— Лучше бы вы не говорили, а делали, — сказал он Мелькору и Саурону. — Хороша ваша идея, и нравится она мне. Музыку я тоже люблю. Но и втроём будет трудно создать всё, что для неё нужно. Но есть те, кто поможет нам, ибо тоже любят они настоящую музыку и ненавидят попсу. Двигайте за мной, да не пешком. Сейчас я приделаю вам крылья, и полетим.
И сделал он одному из них крылья с перьями, а другому с перепонками, но какие кому, никто из ныне живущих не знает, да это и неважно. И полетели они дальше втроём.

И прилетели они в странное место, которое находилось в самом центре странного города. Были в этом месте деревья, кусты, лужайки с травой и цветами, а ещё какие-то старые развалины. Осмотрели Мелькор и Саурон стены и крышу, вернее, то, что от них осталось, и стало им грустно. А Летающий Макаронный Монстр сказал:
— Вот здесь будет звучать наша музыка. Здесь нам никто не будет мешать, и сами мы тоже никому не помешаем. Сделаем из этих развалин новый концертный зал, да такой, что любой инструмент будет здесь петь, даже если это чемодан без ручки или паровой молот. Нравится вам эта идея?
И Мелькор с Сауроном радостно замахали крыльями и обняли ими друг друга и Летающего Макаронного Монстра, ибо была его идея проста до гениальности, но вместе с тем и сложна, а значит, интересна обоим. И сказал ещё Летающий Макаронный Монстр:
— Надо будет сделать этот концертный зал не очень большим, чтобы можно было петь и играть без микрофонов и колонок, на одной акустике. Но акустическую систему надо сделать такую, чтоб и от самой тихой музыки, и от самой громкой у всех музыкантов и слушателей душа разворачивалась и назад сворачивалась, ибо в этом настоящее счастье.
И с этим тоже согласились Мелькор и Саурон, ибо именно это сказали бы они Эру Илуватару, если бы он стал их слушать.
И добавил Летающий Макаронный Монстр:
— Понадобятся нам помощники, чтобы построить концертный зал и инструменты. Подождите здесь, и приведу я их сюда.
И не успели Мелькор с Сауроном закончить архитектурный проект, как привёл Летающий Макаронный Монстр троих, лучше всех в своём мире понимающих, что такое счастье, музыка и настоящая дружба. И были это Папа Карло с деревянным сыном его Буратино, и с ними мудрая болотная черепаха Тортила. Познакомились они, подружились и стали думать, какой для полного счастья нужен в концертном зале музыкальный инструмент.
И сказал Папа Карло:
— Пусть этот инструмент будет подобен моей шарманке, но больше неё во много раз, чтобы звучать мог в диапазоне от ультразвука до инфразвука!
И сказал Летающий Макаронный Монстр:
— Согласен я с тобой, старый мудрый музыкант. Создадим мы такой инструмент, и каждый добавит в него своих знаний и умений, а значит, и часть самого себя. Пусть трубы его будут подобны макаронам, и будут они звучать, а я буду этому радоваться!
И сказал Буратино:
— И пусть корпус этой великой макаронной шарманки будет из дерева, подобно мне. И пусть некоторые трубы её тоже будут деревянными, подобно флейтам, гобоям и кларнетам! Тогда буду я самым счастливым Буратино, потому что всегда хотел слушать музыку, а также петь её и играть.
И сказала Тортила:
— Правильно вы все говорите. Великая черепашья мудрость звучит в словах ваших и нечего мне к ним добавить. Но только сделайте в этом зале самые удобные стулья или даже кресла, чтобы можно было много часов подряд слушать музыку, а не думать об уставших ногах и других частях тела. А ещё хочу предупредить вас: любите тех, кто придёт к вам слушать настоящую музыку, но помните и о тех, кому злой Карабас внушил, что нужна им только попса. Ибо не видят и не слышат они прекрасного, а хотят только денег и тупой попсы. И очень опасны они, ибо всех людей хотят сделать такими же!
И опечалился Папа Карло, потому что лучше всех знал Карабаса. Мелькор и Саурон решили, что раз от Илуватара они ушли, то и от Карабаса как-нибудь уйдут. А Буратино и раньше Карабаса не боялся, а после того, как сражался с ним и оторвал ему бороду, в которой, как он думал, была вся его сила, подумал, что не решится Карабас больше нападать на его друзей.

И не стали они думать о грустном, а дружно взялись за перестройку развалин в концертный зал, и скоро стало здание таким красивым и гармоничным, что даже в его очертаниях звучала торжественная и прекрасная мелодия. И взял Летающий Макаронный Монстр флейту, и сыграл на ней то, что все видели, и слушали все, и радовались. И взял Папа Карло много труб, подобных макаронам, и помог ему в этом Летающий Макаронный Монстр; и создал Буратино много деревянных труб, флейт и свирелей, а Мелькор и Саурон нашли всем деталям правильное место в стройной и гармоничной системе. И сделали они корпус из самого твёрдого дерева, чтобы все трубы звучали ещё лучше, и приспособили к трубам вентилятор, и смонтировали в зале акустическую систему, и настроили инструмент, и черепаха Тортила сыграла на нём. И радовались все, особенно Мелькор и Саурон, ибо услышали настоящую музыку, которую раньше только предчувствовали, и осознали, что никакая попса им больше не страшна. И радовался Папа Карло, ибо этот инструмент был намного больше и прекрасней любой шарманки, и радовался Буратино, ибо деревянные трубы своим звучанием привели его в полный восторг, и радовался Летающий Макаронный Монстр, ибо трубы были подобны макаронам, а звучали и вовсе замечательно. И радовалась Тортила, ибо очень любила музыку, а теперь имела возможность её и слушать, и играть. И собрали они в зал людей, чтобы они тоже порадовались. И много концертов сыграно было в этом зале, и много музыкантов влюбилось в прекрасный инструмент, и много слушателей благодаря им достигло полного счастья. И неизвестно, сколько прошло времени, потому что когда есть музыка, времени нет.

И уже решили все создатели и посетители зала, что наступила истинная радость и полная губгармошка с природой, но в это время проснулось зло, о котором предупреждала всех мудрая черепаха. Ничто ничего не предвещало, когда появился в зале Карабас. Встревожился Папа Карло, но не выгнал его, потому что был добрым и вежливым. Но Карабас этого не оценил, а нагло сказал:
— Долго я позволял вам играть неправильную музыку, но не бывать этому больше. Здание это моё, и теперь здесь будет мой новый кукольный театр, потому что много у меня кукол и надо им чем-то заниматься, а вы не даёте. Уходите отсюда, пока целы, а то возьму я свою плётку с семью хвостами и дам вам всем больно!
И потеряли все дар речи от такой наглости, кроме Буратино.
— Ни за что мы отсюда не уйдём! — сказал он. — И совсем это здание не твоё, мы сами его построили! А будешь грозить нам своей плёткой, я тебе снова бороду оторву. И куклы вовсе не твои, в прошлый раз они от тебя убежали, и опять убегут!
И вышел вперёд Мелькор, и попросил Буратино отойти в сторону, и сказал Карабасу:
— Неправду ты говоришь, и странно мне слышать такое. Почему ты говоришь, что здание это твоё? Те развалины, из которых мы его сделали, не нужны были никому, а теперь все жители и гости города радуются, когда видят наш концертный зал и слушают в нём музыку. И зря ты считаешь её неправильной, ибо только радость она несёт всем, кто её здесь играет и слушает. А если не веришь, послушай сам, и убедишься.
Так говорил Мелькор, ибо почти совсем забыл, что если кто-то не хочет понимать другого, то ни за что не поймёт. Слишком долго он наслаждался настоящей музыкой, и забыл, сколь убийственна для слуха и разума попса, а только её хотел слышать Карабас.
И сказал Папа Карло:
— Давно я тебе говорил, Карабас, чтобы ты перестал слушать попсу, ибо от неё отключается мозг. Посмотри сам, на кого ты стал похож. Иди отсюда и подумай как следует над своим поведением, ибо ведёшь ты себя грубо и невоспитанно. Мы никогда не приходили к тебе в кукольный театр и не говорили, что глупостями ты там занимаешься. И не только ты, но и куклы, которых ты заставляешь играть бездарные пьесы и петь глупые и некрасивые песни. Почему же ты хочешь запретить нам заниматься музыкой и лишить музыкантов и слушателей радости? Нет у тебя такого права. А вот у кукол есть право пожаловаться на тебя, потому что все в городе знают, как скверно ты с ними обращаешься.
Но Карабас только больше разозлился и продолжал нести своё:
— Пусть только попробуют куклы на меня пожаловаться! Натравлю на них полицейских собак, а то и просто полицейских! И на вас тоже, если будете отбирать у меня кукол или что угодно другое. Я лучше знаю, что нужно куклам, а нужна им сильная рука и плётка в семь хвостов. Всегда так было и всегда так будет. Ибо не могут куклы сами управлять собой, и если отпустить их на свободу, они тут же натворят всяких глупостей. Не умеют они думать сами, значит, я буду думать за них, и это будет правильно, потому что я самый умный и всё лучше всех знаю. И не нужна никому ваша музыка, а нужна всем только та, которую поют мои куклы под моим мудрым управлением! Только так установится в мире настоящее счастье и радость, потому что все хотят, чтобы было весело и ни о чём не надо было думать. И только я могу дать всем это счастье, а вы мне мешаете! Поэтому преступники вы, и надо посадить вас в самую страшную тюрьму, чтоб никогда вы оттуда не вышли!
И тогда вышел вперёд Саурон и сказал Карабасу:
— Неправильно ты говоришь, но не хочу я с тобой спорить. Если ты думаешь о куклах так плохо, то это не значит, что они такие глупые на самом деле. А если и так, надо научить их думать, а не пытаться думать вместо них. И потом, есть ведь в этом мире не только куклы, но и люди, и не только кукольный театр им нужен, а много всего ещё, и наша музыка тоже. Мы ведь не говорим, что надо закрыть твой кукольный театр, зачем же тебе закрывать наш концертный зал? Пусть каждый ходит туда, куда хочет и будет всем хорошо.
— А вот и не будет! — закричал Карабас и замахал своей плёткой. — Лучше даже не знать, что есть неправильная музыка, тогда все будут слушать только правильную. И смотреть правильные спектакли, и платить мне за них много денег. А сейчас они носят деньги вам, чтобы слушать и смотреть то, чего вообще быть не должно! И не будет, когда я сделаю всё так, как хочу. Сейчас я приведу сюда полицейских и выгоню вас отсюда, а инструмент ваш пущу на дрова и металлолом. А не захотите сами уйти — полицейские посадят вас в самую страшную тюрьму, и всех ваших любителей неправильной музыки тоже посадят! Чтобы никто и никогда даже не пробовал отдавать деньги кому-то другому, а не мне!
И удивился Мелькор:
— Но ведь полицейские должны защищать всех и смотреть, чтобы всё делалось по закону. Если ты попробуешь отобрать у нас то, что принадлежит нам всем — ты нарушишь закон, и полицейские арестуют тебя самого. Все знают, что построили мы концертный зал сами, значит, принадлежит он всем, кто хочет слушать в нём музыку. Как же ты его отберёшь? И зачем? Ведь есть у тебя уже кукольный театр, и даже не один, зачем тебе ещё? Зрителей у тебя и так мало, а так станет ещё меньше.
И ещё громче закричал Карабас:
— А вот и не станет! Когда не будет больше звучать ваша неправильная музыка, все ваши посетители побегут в мои театры, и тогда я буду брать с них ещё больше денег, чтобы не тратили они их на глупости. А здание, в котором вы самовольно сделали концертный зал, когда-то было моим, поэтому теперь я по справедливости должен получить его обратно!
И не выдержала тогда черепаха Тортила и сказала Карабасу:
— Долго я слушала твои глупости, но нет больше у меня сил терпеть. Кого ты хочешь обмануть? Я живу уже четыреста лет и помню, что никогда это здание не было твоим. Брал ты его когда-то в аренду на лето, чтобы показывать в нём кукольные комедии, но не хотел на них никто ходить, и тогда открыли здесь сначала школу для детей, а потом танцевальный зал для взрослых. Никто из ныне живущих уже и не помнит, что был здесь когда-то три месяца твой кукольный театр. В чём же тут справедливость? Когда развалилось это здание, его никто не хотел даже перестроить в склад или магазин, а ты и подавно о нём не вспоминал. Почему же ты не пришёл тогда и не открыл здесь свой театр? Ведь тогда никто не был бы против, но не нужен был никому новый кукольный театр, потому что и старый никому не нужен, кроме тебя.
Разве счастливы твои куклы от того, что ты держишь их в своём театре? И зачем, если все деньги, что ты собираешь со зрителей, ты берёшь только себе, а куклам не достаётся ничего?
И заворчал Карабас:
— Молчи, старый черепаховый гребешок! Много ты понимаешь в куклах! Все они хотят кому-то принадлежать, чтобы он кормил их, думал за них, и заставлял что-то делать. Только от этого они становятся счастливыми и не делают ничего плохого. Разве будут они счастливы, если не смогут любить меня и бояться моей плётки? Ты, что ли, будешь думать за них?
И возмутилась черепаха Тортила, и в гневе спрятала голову в свой панцирь. А когда высунулась оттуда, глаза её сверкали таким гневом, что даже Карабасу стало страшно. И прошипела она, как самая ядовитая змея:
— Не смей больше приходить к нам сюда! За такие слова тебя надо бы утопить в самом глубоком болоте, но даю я тебе последний шанс! Перестань дурацкими спектаклями и песнями делать из людей дураков, отпусти кукол на свободу и научи их думать, и заплати им за все годы, которые они должны были выполнять твои дурацкие приказы, не имея даже возможности отдохнуть! Иначе восстанут твои куклы опять против тебя, и вместе с ними все обманутые тобой люди! И никогда больше не грози нам своей плёткой и полицейскими, старый жадный бородатый попсовик!

И ещё сильнее разозлился Карабас, потому что права была черепаха Тортила, не мог он создать ничего, кроме глупой попсы, и именно за это ненавидел настоящую музыку и всех, кто её любит. И пошёл он, размахивая плёткой и ворча себе под нос, что ещё покажет всем, где раки зимуют и где живёт мать Кузьмы. А Мелькор, Саурон и Летающий Макаронный Монстр порадовались, что ушёл Карабас и надеялись, что не захочет он больше слушать столь горькую для себя правду и никогда не вернётся. Но Папа Карло и Тортила понимали, что слишком Карабас жадный и злой, чтобы оставить их в покое, и тревога поселилась в сердцах их. И задумался Буратино, что же надо сделать с Карабасом, чтоб он никогда больше не мешал им заниматься музыкой и не портил всем настроение своей попсой.

Долго Буратино думал, как ему победить Карабаса окончательно, чтобы никогда он больше не играл попсу и не отбирал у кукол и людей честно заработанные деньги, но ничего придумать не смог. И поделился он своей печалью с Мелькором, Сауроном и Летающим Макаронным Монстром, и рассказал им, как с помощью Тортилы получил Золотой Ключ от счастья и оторвал Карабасу бороду, и освободил кукол из его старого театра. А потом добавил:
— Наверное, неправильно я сделал, что оторвал ему только бороду. Надо было оторвать её вместе с головой, чтобы никогда он не сочинял больше попсу и не превращал ею людей в безмозглых зрителей для своего дурацкого театра. Теперь не оставит он в покое ни отца моего Карло, ни Тортилу, ни всех нас. Боюсь я, что найдёт он таких же злых и глупых полицейских, как он сам, и таких же жадных, а они отберут у нас концертный зал, и ничего мы не сможем сделать. Можно, конечно, собрать всех любителей музыки, и вместе с ними вступить в бой с Карабасом, но слишком мирные они для этого.
И сказал Летающий Макаронный Монстр:
— Думал я над тем, что говорил Карабас, и не увидел во всех его речах ни одной умной мысли. Да и вообще мыслей не увидел, только жадность и злость. Он и попсу свою сочиняет не потому, что ему нравится что-то сочинять, а только ради денег. Только не могу я понять, зачем ему столько.
И заговорил Мелькор, и грустным был его голос:
— Думаю я, что не деньги ему нужны, а власть, и неважно, над кем: над людьми или куклами. Эру, который когда-то заставлял нас с Сауроном и другими Айнурами петь попсу, был точно таким же. Не хотел он, чтобы мы думали сами, а хотел, чтобы все исполняли только его волю. И готов он был уничтожить любого, кто скажет, что не нравится ему та попса, которую он готов слушать целую вечность. Теперь вижу я, что и этот бородатый злодей с плёткой точно такой же. И не можем мы уйти отсюда, как ушли от Эру и послушных ему Айнуров, ибо наш зал и инструмент принадлежат этому миру, а теперь и мы ему принадлежим. Но и уничтожить Карабаса мы не сможем, потому что таким образом уподобимся ему и навсегда потеряем себя.
И сказал тогда Саурон:
— Согласен я с тобой, брат мой, и с тобой, Летающий Макаронный Монстр. Но понял я из слов Папы Карло, что не всегда Карабас был таким. Может быть, настоящая музыка излечит его от жадности и глупости, и поймёт он, что настоящее счастье не в деньгах и не во власти над безвольными куклами? Не попробовать ли нам превратить его обратно в мыслящее существо, вроде нас всех и других любителей музыки?
Задумались все и пошли к Папе Карло и Тортиле, чтобы узнать, умел ли Карабас когда-нибудь думать, а не только сочинять попсу. С печалью в глазах выслушали их Тортила и Папа Карло, и грустно вздохнули, потому что нельзя исцелить от жадности того, кто добровольно сделал её смыслом своей жизни. И сказала Тортила:
— Боюсь я, что нам не справиться с Карабасом. За деньги он всегда сможет нанять продажных полицейских, а они способны на любое преступление. Мы-то сможем спастись от них, но если они отдадут Карабасу наш концертный зал и сломают инструмент, потеряет наша жизнь всякий смысл, потому что вложили мы в них слишком много. И не только мы, но и музыканты со всеми слушателями, даже если они об этом не подозревают. А окончательно победить Карабаса ты, Буратино, не смог потому, что сила его не в бороде и даже не в плётке с семью хвостами, а в том, что нет у него совести. Поэтому думает он только о себе и своих деньгах, и если захочет ещё денег, продаст своих кукол хоть на дрова, лишь бы заплатили ему. С таким злом вряд ли справимся мы все, даже если призовём на помощь всех самых хищных черепах и крокодилов. Но слышала я от своей бабушки, а она от своей бабушки, что в самом глубоком и страшном болоте, в котором силы зла властвуют безраздельно, живёт страшная Чёрная Собака, которую ещё никто не смог поймать и надеть на неё ошейник с намордником. И в клетку её тоже никто не смог посадить, потому что никто не имеет над ней власти. И думаю я, что только эта Чёрная Собака сможет сразиться с Карабасом и утопить его в болоте.
И вздрогнул Саурон, когда представил себе такое страшное существо, и спросил:
— Но если никто не имеет власти над Чёрной Собакой, то как же мы приведём её к Карабасу? Или надо будет самого Карабаса заманить в глубокое и страшное болото?
И сказала Тортила:
— Слышала я от своей бабушки, а она от своей бабушки, что любит страшная Чёрная Собака музыку блюз, и от звуков её впадает в задумчивость и философские размышления. И если найдётся музыкант, который сможет играть блюз не прерываясь на еду и сон, то пойдёт за ним Собака хоть на край света и станет ему самым верным другом. Ты, Буратино, должен помнить чёрного пуделя Артемона, который не бросил деву Мальвину и твоих друзей в самой страшной беде. Приходится он этой Чёрной Собаке очень дальним родственником, таким дальним, что сам об этом не знает, но есть у него с ней больше общего, чем вы все можете подумать.
Сказал тогда Саурон:
— Я тоже люблю музыку блюз, и если Летающий Макаронный Монстр даст мне свою флейту, то пойду я на то страшное болото и приведу сюда эту Чёрную Собаку. Только жаль мне будет, если Карабас победит её.
И сказал Летающий Макаронный Монстр:
— Я не только дам тебе флейту, но и возьму с собой гитару и сам отправлюсь с тобой в этот путь. Ибо музыку блюз правильнее играть дуэтом, да и на любое болото лучше идти вдвоём, а уж тем более на то, в котором силы зла властвуют безраздельно.

И совсем уже собрались они на то страшное болото за страшной Собакой, но появился Карабас с отрядом полицейских. И потребовал главный полицейский, чтобы за месяц все они освободили здание от инструмента и всего остального, потому что теперь будет там кукольный театр. И показал документ с большой круглой печатью, где было написано, что таким образом восстанавливается историческая справедливость. И радовался Карабас, и размахивал своей плёткой, и громко говорил, как всё будет замечательно в его новом театре, который на самом деле старый, а значит, всегда был его. И привёл он с собой несколько своих кукол, которые ругали музыкантов за то, что они отобрали у их любимого Карабаса театр и негде им играть его гениальные спектакли.
И закрыл Мелькор лицо своё ладонью своей, ибо всё это было настолько глупо и страшно, что даже не смешно. И понял он, что ничего не сделать с таким глупым и жадным Карабасом, безвольными куклами, которые не хотят свободы, и продажными полицейскими. И в ужасе замерли Саурон и Летающий Макаронный Монстр, и Тортила спряталась в панцирь, чтобы не видеть и не слышать таких глупостей. А Буратино подскочил к Карабасу и начал хватать его за бороду. И кричал Буратино:
— Да что же вы все его слушаете? Это же просто глупый и жадный Карабас, он всё готов захапать себе и заявить, что оно его! Врёт он всё, не его это здание, а наш инструмент не только наш, он для всех, потому что все имеют право слушать настоящую музыку, а не попсу Карабаса! Помогите мне оторвать ему бороду, куклы, и станете такими же свободными, как я, и тогда сможете построить сами театр и играть в нём что захотите! А если не захотите, то никто вас не заставит! Вы же свободные, зачем вам Карабас? Не бойтесь ни его, ни его плётки!
Но разозлились куклы и оторвали Буратино от бороды Карабаса. А потом сказали ему:
— Как ты можешь оскорблять словами и действиями нашего доброго учителя? Он кормит нас, и говорит нам, что делать, и пишет для нас спектакли и песни. А если и бьёт нас плёткой, то это для нашей же пользы. Потому что если нас не бить, то мы начнём делать глупости и совершать плохие поступки! Вот как ты. А всё потому, что не слушаешь ты нашего учителя и не делаешь так, как говорит он. Иди к нам, и он сделает из тебя настоящую послушную куклу! Потому что не должна кукла думать, и ничего не должна делать, кроме того, что приказывает ей хозяин, а ты идёшь против природы! И люди тоже должны думать только то, что им говорят, не то что куклы. И слушать только то, что поём мы под мудрым руководством любимого Карабаса.
И обалдел Буратино и спросил:
— Да что же за чушь вы несёте? Я деревянный, и то своей головой думаю, а вы хотите, чтобы не думал вообще никто, кроме Карабаса? Так ведь он только о себе думает, и нужны ему от вас только деньги, и больше ничего. И не песни он для вас пишет, а такую попсу, что от неё даже мухи дохнут. А я с друзьями умею играть настоящую музыку, и не нужна мне никакая попса, и никому не нужна. И не делаем мы ничего плохого, хотя нисколько не боимся ни Карабаса, ни его плётки. Подумайте сами, и поймёте, что ничего хорошего Карабас вам не сделал. Ведь были уже давно куклы, которые ушли от него и теперь играют в своём театре что хотят. И дева Мальвина, которая ушла от Карабаса самой первой, тоже всегда думала своей головой, хоть она у неё и фарфоровая. И давно уже она пишет хорошие пьесы, и играют их в театрах не только куклы, но и люди, а недавно по её пьесе даже кино сняли!
Но не хотели куклы его слушать, а продолжали говорить то же самое и тащить Буратино к Карабасу. И тогда протянул Летающий Макаронный Монстр свою макаронину, и отобрал у кукол Буратино, и сказал всем:
— Извините нашего деревянного друга за то, что он так погорячился, но признайте, что правду он говорит и не нужен Карабасу новый театр. А если нужен, так пусть построит себе его, а не отнимает наш концертный зал с уникальным инструментом. Стоит он так много, что не хватит у Карабаса всех его денег, чтобы купить его, да мы и не продадим!
Но сказал самый главный и самый толстый полицейский:
— По закону ваш концертный зал принадлежит Карабасу, а ваш инструмент не стоит вообще ничего, и можно его только разобрать на дрова и металлолом. И не нужна никому ваша музыка, раз у нас есть Карабас. Он нам напишет сколько угодно песен, и покажет сколько угодно спектаклей, а у вас и слушать-то нечего, а смотреть тем более. Так что убирайтесь куда хотите, а ваш инструмент можете забрать и поставить в каком-нибудь сарае. Там и будете его слушать, если песни Карабаса вам не нравятся.
И возмутился Саурон, и сказал:
— Если вам не нравится наша музыка — не слушайте, но какое право вы имеете запрещать это всем другим? Много музыкантов приезжало к нам из разных городов и стран, и все говорили, что не видели ещё такого прекрасного инструмента и такой совершенной акустической системы. И не будет наш инструмент звучать в другом месте, потому что сделан только для этого зала, и нельзя его разобрать, а потом собрать, как нельзя разрезать на куски человека, а потом склеить. Не будет он после этого живым, и с нашим инструментом мы не позволим так поступить!

И не заметил Карабас, как собрались вокруг те, кто хоть раз ходил на концерты в этот зал, и начали сначала тихо, а потом громко возмущаться тем, что творил Карабас со своими куклами и полицейскими. И кричали они, что не нужен им в этом здании новый театр Карабаса, потому что они и в старый-то не ходят, и никогда не пойдут, даже если им за это заплатят. И смеялись они над спектаклями Карабаса, и над песнями, и над теми, кому такое может нравиться. И говорили они, что только безмозглые куклы способны слушаться Карабаса, и в доказательство показывали на Буратино, и обнимали его, и пожимали руки Папе Карло, и лапы Тортиле, и макароны Летающему Макаронному Монстру. И говорили они, что не позволят Карабасу отобрать у них любимый концертный зал, в котором звучит настоящая музыка.

И испугался Карабас, и пошёл жаловаться губернатору города, что его, сироту несчастного, злые люди и нелюди обижают и отбирают у него всё, что нажито честным и непосильным трудом. И потихоньку сунул он губернатору мешок золота и пообещал дать ещё, если поможет он ему отобрать здание для кукольного театра, и обещал, что всегда будет пускать его на свои спектакли бесплатно. А заодно пообещал, что куклы будут делать для него всё, что он им прикажет, если губернатор посадит всех любителей неправильной музыки в самую страшную тюрьму.
— Слишком много ты хочешь, — сказал Карабасу губернатор и спрятал мешок в шкаф. — Здание я тебе отдам, так и быть, а сажать никого не буду. Если по закону, ты и на него права не имеешь, но по справедливости, раз ты когда-то там показывал свои спектакли, то забирай. А то как же твои куклы без нового театра, ха-ха-ха!
Не услышал больше Карабас от губернатора ничего, но ему и этого хватило. Опять он пришёл в концертный зал и начал стучать ногами по полу, и кричать глупости, и размахивать плёткой. И надоел он всем, и тогда взял его Летающий Макаронный Монстр своей макарониной за бороду и выставил на улицу. И сказал ему:
— По документу ты должен получить это здание через месяц, вот через месяц и приходи. А до этого чтоб тебя здесь было не видно и не слышно. А то наша мудрая черепаха Тортила позовёт к нам своего дальнего родственника — крокодила из африканской реки Лимпопо, и откусит он тебе голову вместе с бородой, и даже не подавится.
И разозлился Карабас, но ушёл, потому что Тортилы боялся даже без родственников.

И собрались все в зале вместе с музыкантами и слушателями, и стали думать, что тут можно сделать. Одни предложили пойти к губернатору, другие тоже к губернатору, но к другому, ещё кто-то предложил написать в столицу, а кто-то просто построить вокруг зала забор и пустить по нему ток высокого напряжения. Много ещё чего предлагали, и много чего из этого сделали, но ничего не помогло, ибо Карабас не одному только губернатору сунул взятку и пообещал вдвое больше в будущем. И сказал Саурон:
— Думал я скормить Карабаса страшной Чёрной Собаке, но боюсь, что не успею за то время, что нам осталось, дойти до того болота, где она живёт. И не уверен я, что справится она с ним и всеми его куклами. Плохо мне, и не вижу я выхода.
И Папа Карло сказал:
— Хорошо устроился Карабас: нарушает все законы, и плевать всем на это, а если мы нарушим хоть один, сядем в самую страшную тюрьму, потому что нет у нас денег на взятку.
И Мелькор был в такой печали, что ничего не сказал, а только сыграл импровизацию в стиле блюз, и все плакали, ибо прекрасна она была, и страшно всем было, что никогда они больше такого не смогут услышать.
И тогда высунулась из панциря Тортила и сказала всем:
— По закону мы с Карабасом ничего не сможем поделать, а нарушать закон опасно, ибо не Карабасы мы. И с инструментом расставаться нельзя, и зал нам не оставят. И вижу я отсюда только один выход: надо нам найти другое здание, и перенести инструмент туда, и смонтировать акустическую систему, которая будет хоть и не лучше, но и не хуже, чем здесь. Трудно это будет, и придётся вам призвать на помощь весь свой талант. Но только так сможем мы победить Карабаса, потому что нужно ему не это здание, а чтобы не было больше настоящей музыки. Но если мы сохраним инструмент назло Карабасу, то увидят все его куклы и обманутые им люди, что настоящее искусство не победить никакой попсой, и даже много денег и полицейских тут не помогут.

И поняли все, что права Тортила, и поражались её мудрости. А Мелькор с Сауроном пошли искать подходящее здание, которое никогда не принадлежало Карабасу даже временно, чтобы он уже точно не смог его отобрать. И нашли они такое здание, и тоже стояло оно в развалинах, как и первое когда-то, потому что ремонтировать его было дорого, а сломать и построить новое на его месте ещё дороже. И тогда Летающий Макаронный Монстр полетел к губернатору, и взял его макарониной за горло, и потребовал у него документ, в котором было бы сказано, что никто и никогда не имеет права претендовать на этот концертный зал. И написал губернатор такой документ и поставил на нём большую круглую печать, и маленькую треугольную, и ещё штамп о подлинности. И тогда отпустил Летающий Макаронный Монстр его горло, но пригрозил, что если что, то губернатор от него нигде не спрячется.

И спроектировали Мелькор, Саурон и Папа Карло новую акустическую систему, и вместе с Летающим Макаронным Монстром перенесли инструмент на новое место. И настроили они его, и поняли, что звучит он не так как раньше, но так же красиво. И радовались все, что будет звучать настоящая музыка назло Карабасу. И сказал Папа Карло:
— Радостно мне, что хорошо для нас всё закончилось. Но надо сообщить об этом всем музыкантам, которые раньше приезжали к нам, ибо беспокоились они и писали мне и всем нам добрые письма.
И сказал тогда Летающий Макаронный Монстр:
— Мне тоже радостно, ибо по-прежнему красиво поют трубы, подобные макаронам, и душа моя разворачивается от их пения.
И сказал Мелькор:
— Надо нам собрать всех музыкантов, кто захочет, и устроить фестиваль, чтобы порадовались все как следует.
И согласились с ним все, и Буратино тут же разослал приглашения, и приехали все, и не отказался никто. И когда собрались все в новом зале, вышел Саурон на сцену и сказал:
— Да будет Звук!
И стал Звук. Да такой, что душа у всех как развернулась, так и ещё три недели назад не сворачивалась, ибо музыканты от радости играли так прекрасно, как никогда в жизни. И в последний день фестиваля, когда во время сейшена присоединились к уникальному инструменту ещё много и разных, появилась неизвестно откуда в зале Чёрная Собака, и улеглась в углу, и слушала музыку, и тащилась как удав по стекловате, и своим воем добавила в общий Звук несколько правильных нот.

И удивились все, ибо никогда не видели такой Собаки, и даже не знали, что такое может быть. И поговорила с ней Тортила, и пересказала всем, что Собака эта больше не хочет возвращаться на своё болото, ибо силы зла не только там властвуют безраздельно. И ещё сказала Чёрная Собака Тортиле, что любит она не только музыку блюз, но и фолк, и рок, и даже редкий стиль фри-джаз, и вообще любую настоящую музыку, которая не попса. И что не хочет она уходить из такого прекрасного зала с такой замечательной акустикой, а будет охранять его от всех, кто попробует его уничтожить. А Карабаса пообещала сожрать вместе с бородой, если он только посмеет подойти близко. И удивился Саурон, что совсем Чёрная Собака не страшная, и сказала ему Собака, что страшна она только попсовикам, ибо за попсу, как и за любое другое преступление против добра и разума, способна кого угодно порвать на тряпки, съесть и даже не подавиться.
И сказал Буратино:
— Хорошо, что всё так хорошо кончилось. Остался Карабас хоть и с бородой и с куклами, а всё равно в глубокой луже, как и в прошлый раз. И ещё лучше, что теперь не сможет он нам ничего сделать, потому что с нами Чёрная Собака. И будем мы и дальше играть настоящую музыку, а все остальные пусть сами думают, кем они хотят быть — мыслящими существами или куклами безмозглыми.

И согласились все с Буратино, и стало так. И будет так всегда, пока есть в этом мире Летающий Макаронный Монстр, Тортила, Папа Карло, Буратино, Мелькор, Саурон и Чёрная Собака, а значит, и настоящая музыка. Спасибо им всем, а также и тем, кто их создал. Раминь! Деревяхо! Слава Тортиле! Вся власть Гармонии! Карабасы не пройдут! Смерть попсе!

******


Автор выражает благодарность алфавиту за любезно предоставленные буквы,
информационному полю за символы и архетипы,
пастафарианцам за Летающего Макаронного Монстра,
Алексею Толстому за Тортилу, Папу Карло и Буратино,
Ниенне за Мелькора и Саурона,
С. О. Рокдевятому за "Звирьмариллион",
Дмитрию Скирюку за "Блюз чёрной собаки",
фирме "Германн Ойле" за уникальный инструмент и уникальную операцию по его переносу в другое здание,
В. В. Хомякову за то, что он у нас есть,
всем музыкантам, которые к нам приехали на фестиваль "Джаз на большом органе" за прекрасную музыку,
психотерапевту за многочисленные рецепты на антидепрессанты,
всем, кто смог это дочитать, за огромное терпение. :red:

А Карабасу с безмозглыми куклами никакой благодарности не полагается.

19 апреля 2010 года во время визита Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Челябинск, глава города М. Юревич (официально в должность главы области М. Юревич вступил только 22 апреля) пообещал главе Русской Православной Церкви передать в пользование верующих здание храма Св. Александра Невского, находящееся на Алом поле. В этом здании с 1986 года располагался Зал камерной и органной музыки Челябинского концертного объединения или попросту Челябинский Органный зал. Здесь был установлен уникальный концертный орган немецкой фирмы «Германн Ойле», построенный непосредственно под этот зал.

Специалисты фирмы «Германн Ойле» подчеркивают, что челябинский орган - один из самых удачных инструментов, когда-либо созданных фирмой. Как об одном из лучших в России о нашем органе отзывались известнейшие русские и зарубежные исполнители, которым доводилось играть на нем.

Но зал, идеально подходящий органу по акустическим характеристикам, стал камнем преткновения между сторонниками возврата здания Православной Церкви и любителями органной музыки. Впрочем, не только: в зале регулярно проходили концерты камерной и хоровой музыки. Одна часть горожан хотела видеть здесь храм, другая – протестовала.

Когда этого вопроса касался Святейший Патриарх Алексий II (во время своего визита в Челябинск в 2000 году), действовавший на тот момент губернатор Петр Сумин пообещал возместить верующим отсутствие в их пользовании здания храма на Алом поле. И, как засвидетельствовали его подчиненные, возместил вдвойне – в городе возвели храм «Утоли моя печали», заложили строительство храма Св. Георгия Победоносца. 19 апреля 2010 года Святейший Патриарх Кирилл лично освятил его.

В 2010 году М. Юревич пообещал патриарху Кириллу «в короткий срок освободить» и отдать здание Органного зала РПЦ. Патриарх, разумеется, был обрадован нежданному «подарку», и дело обрело ход. То, как описывали демонтаж органа областные власти, говорило об одном: они совершенно не представляли всю сложность затеи. В результате "короткий срок" растянулся, и челябинцам дали 3,5 года на то, чтобы проститься с органом в "родном" для него здании.

24 декабря 2014 года началась новая жизнь челябинского органа — теперь он звучит в кинотеатре "Родина".
Информация из открытого источника: vk.com/club17168824 Умеющий читать да проверит и убедится.



URL записи
запись создана: 27.02.2015 в 21:39

Вопрос: Автору спасибо?
1. да  1  (50%)
2. нет  0  (0%)
3. за что?  0  (0%)
4. автор еретик и будет гореть в аду  0  (0%)
5. автор оскорбил Карабаса и будет гореть в аду  0  (0%)
6. Раминь! Деревяхо! Слава Тортиле!  1  (50%)
Всего: 2
URL
   

Вампирский тупик, 58.

главная